Свобода

Нам уже ничего не надо было от него. Ни любви, ни ненависти. Осталось только жгучее желание догнать, прижать к себе. Оставить хоть пару вздохов на память, урвать клочок свежего дыхания. Получить одно прикосновение. И все. Неизбежно. Мы знаем. Он уйдет. Что же было нам от него все это время?
У каждого свой ответ. Кому – то дурь, кому – то вдохновение. Кому – то любовь, кому – то одиночество. Все мы просили у него разного. И обычно он давал нам все. Но плата была высока. Да и была ли она платой? Для кого – то даже еще одним даром. В наших сердцах горели жаркие костры, а в глазах плескались моря. Странные люди контрастов. Для одних – гении, для других – душевно больные. А он, он был выше всех нас и одновременно равен нам. Благодаря нему мы были такими, какими мы есть, по сей день.
А сейчас его спина исчезала в предрассветном зыбком тумане. Звезды, еще не погасшие пылали над нами холодными огнями. Хотелось укрыться ото всего. Мы не кричали ему. В этом нет смысла. Все равно он не обернулся бы. Он уходил к другим. Мягкие огоньки уличных фонарей стали подобны ярким солнцам. Мы потерянны, потерянны для всего мира с его псевдосвободой, псевдоморалью, псевдонравственностью. Мы уже не верили в этот псевдофундамент, на котором строилось общество. И все благодаря нему - Первому анархисту.
Мы стояли на мостовой, растерянно глядя ему вслед, словно высеченные из грубого камня статуи. Наши разумы были полны отчаяния и пустоты. Губительно. Уходит. Я кинулся вперед.
Мои пальцы хватали пустой воздух. Непослушные пряди волос цеплялись за ветер. Нет больше моральных идолов и предрассудков. Я стер для себя все границы между хорошим и плохим. Мир, он, в самом деле, безоценочен. Он не такой, как думали мы. Мир жесток.
Его белая рубашка сияла белым в свете фонарей, ослепляя меня. Дурацкие фонари. А я все бежал. Подошвы моих ботинок гулко ударяли о камни мостовой. Никто не последовал за мной. Один. Я один. А он удалялся, не оборачиваясь. Вскоре его темная фигура в ослепительно – белой рубашке стала ближе. И еще ближе. И еще. Я уже ощущал аромат его волос, пахнущих ветром и солью.
Мои пальцы уже впились в сильное плечо. Я развернул его к себе. Глаза, смотревшие на меня, полны пустоты, словно ледяные, его море сковал лед. Губы бледные, вытянулись тугой полосой. Я приложил руку к его груди. Ничего. Меня будто ударили кулаком. Воздух резко вышибло из легких, ко мне пришло горестное осознание. Он истощился. Устал. В нем уже ничего нет, лишь тлеющие угли. Пустота. Его факел погас, но разве могло такое произойти?
Его глаза потеряли былую синеву. Он отдал нам все что мог, все, что было в его сердце. Он давал нам чувства, высшие, и средства для познания этих чувств, он показал истинный мир, истинную сущность людей. Он давал нам настоящую человечность.
Он начал падать, но я подхватил его, взвалил на плечи. И понес к воде. К морю. Туда, где зарождалась жизнь. Его светлые кудри и мои цвета воронового крыла пряди сплетались воедино под сильными пальцами ветра. Его глаза смиренно замерли под синеватыми веками. Смиренно! Какое горькое презренье я испытал в тот момент. Опустил его на камни. Беззащитный. Я стянул с себя свитер и укрыл его. Холодные всполохи звезд почти погасли. Мы остались вдвоем на краю сознания. Ветер метал холодные волны.
Мои пальцы судорожно сжались в кулаки. Я не должен его отпускать. Мои ноги подогнулись и я упал. Сгреб его в охапку и попытался согреть. Мои глаза закрылись. Я падал в темную бездну небытия.
Когда я с трудом разлепил веки, рядом со мной лежало бездыханное тело, оболочка, не больше. Огонь ушел. Я пытался согреть камень, труп. Человек, ушедший из этого тела, отдал нам все. И забрал ненужное. Оставил нас. Ушел. Как знать, может он ушел к другим?
Я поднял тело на руки и понес к кромке воды. Я медленно входил в холодное пространство морских вод. Голова моего учителя откинулась назад, прозрачные руки волн играли с его волосами. А я шел дальше. Вода уже доходила до моего подбородка. И я старался держать его тело над синевой волн.
Холодная бирюза смыкалась вокруг нас. Я медленно разжал свои объятия, и вода раскрыла свои. Волны нежно, почти любовно обняли бледное тело. Холодные, просоленные губы моря коснулись его щек. И заботливые руки волн, словно убаюкивая, понесли его вперед. В сторону. От меня, вдаль.
Ты дал нам все, о чем мы могли мечтать.
Прощай.