Новости

От чертежей - к чудесам

Путь, который привел Гонсалвеса в искусство, удивляет не меньше, чем все его творчество. Роб появился на свет в семье румынских цыган. Благодаря тому, что его родители иммигрировали в Канаду, он сумел получить полноценное образование европейского стандарта. Год за годом мальчик рос в многонациональном Торонто.

В его судьбе переплетались две стихии: культурная память предков, где сказка и быт живут бок о бок, и холодная дисциплина западного образа жизни. С детства Роб умел видеть красоту в самых обыденных вещах: в изгибе тени, в ритме черепицы на крыше, в перспективе уходящей улицы.

Друзья не раз удивлялись фантазиям Гонсалвеса, с удовольствием слушали придуманные им истории. Рисовать он начал рано, все также, придумывая всякие незамысловатые сюжеты. С двенадцати лет мальчик увлекся перспективой. Вначале он рассматривал обложки альбомов певцов прогрессивного рока, на которых было много изображений необычного формата.

Затем – он создавал эскизы. Роб еще не знал всех правил классического построения объектов, но уже тогда конструировал собственные фантастические здания. Он будто заранее тренировал свой фирменный приём с «перетекающими» формами. Родные не считали живопись чуждой его пути.

Они увидели в ней серьёзное ремесло, требующее мастерства, и позволили сыну получать нужные знания. Никто из знакомых не удивился, когда Гонсалвес захотел выучиться на архитектора. Однако, архитектурное образование стало для Гонсалвеса не отступлением от искусства, а его фундаментом.

Успешно завершив обучение в Политехническом университете Райерсона и Колледже искусств и дизайна в Онтарио, юноша начал работать по специальности. Ему доверяли самые сложные проекты. Начинающему инженеру прочили блестящее будущее. Однако, его душа всегда была полна совершенно другим творчеством.

Роб с удовольствием расписывал фрески в технике «тромплей», создавал театральные декорации. В минуты отдыха он по-прежнему рисовал картины, только теперь со знанием всех наук строительного дела. И, его новые «волшебные миры» внезапно получили особую магию движений.

В линиях крыш - угадывались крылья, в рядах колонн — стволы деревьев, в сетке улиц — русло реки. Роб не разрушал законы пространства — он их переиначивал, заставляя зрителя верить в то, что создал. Гонсалвес выставлял работы на выставки, трепетно прислушивался к тому, что говорят о полотнах зрители.

Картины вызывали много эмоций: их хвалили, ими восхищались и удивлялись. В какой -то момент художник решает полностью отдать себя искусству и уходит с должности. Вскоре, ему удается провести персональную выставку, которая принесла ему всемирную известность.

Роба называли мастером иллюзий, создателем живописных головоломок. А он - продолжал работать, и не обращал внимание на славу. У него было много идей и планов, Роб жил в своем собственном мире. Излюбленный прием художника – превращение мелких деталей, в малозаметном моменте композиции, в совершенно иную форму: например, огни фонариков в окна дома, а окна -в яркие звезды.

Мастерство или фокус

Роб Гонсалвес не был фокусником, и уж тем более – каким – то шарлатаном. Он творил свои чудеса с помощью красок и кисточки, а еще - силой точного взгляда и безупречного расчёта. Его стиль балансирует на грани реализма и оптических иллюзий. С первого взгляда все выглядит до боли правдоподобно.

Именно поэтому внезапно найденная метаморфоза - ошеломляет. Суть его метода — в незаметном переходе одного мира в другой. Гонсалвес не рисует невозможное как хаос. Каждая деталь у художника прописана до мелочей, которые вместе складываются в сцену. Это и нарушает законы физики.

Мозг сначала считывает привычные объекты, а потом вдруг осознает, что смотрел не туда. Главные приёмы художника просты по идее, но сложны в исполнении. У Гонсалвеса все сюжеты всегда выглядят безупречно, трансформация форм тщательно скрывается. Перспектива - скелет всей композиции. В этом иллюзия мастера.

Зрителю кажется, что, если линия хоть чуть-чуть дрогнет, все рассыплется. Выбранные художникам места для переходов всегда идеальны: тени, складки, отражение – лучшее, что можно было придумать. Конечно, Гонсалвес не изобретал эту манеру с нуля: но он вдохновлялся работами лучших специалистов в этой технике.

У Сальвадора Дали - учился смелости в соединении несочетаемого, у Рене Магритт — парадоксальной логике образов, а у Мауриц Эшер — математической безупречности невозможных пространств. У Эшера Гонсалвес Роб перенял идею, что иллюзия должна быть логически выстроена, у Магритта — умение заставить зрителя сомневаться в очевидном.

Гонсалвес чаще всего использует одни и те же объекты: книги и пазлы, деревья и листья, облака и волны, шторы и зеркала, кукольные домики и фигурки людей. Ряд работ он переписывал несколько раз, переиначивая или переосмысливая детали. Обычно он работал на холсте акриловыми красками. За три – четыре месяца создавал уникальную головоломку.

Метаморфозы считываются не сразу: сначала видишь один объект, потом — образ. И именно в этом моменте «прозрения» рождается то самое ощущение чуда, за которое Гонсалвеса и называли волшебником.

Книжные иллюзии особое чудо

Книги и библиотека будущего в творчестве Гонсалвеса - особая тема. Его иллюстрации - это не просто картинки к тексту, а полноценные оптические головоломки, которые хочется рассматривать снова и снова. Именно в книжном формате магия его таланта обретает небывалую мощь. Здесь иллюзия живёт не на статичном холсте, а в движении. Когда читатель переворачивает страницу,ему кажется, что мир героев меняется в режиме реального времени.

Постеры Роба Гонсалвеса в книгах — не просто сопровождение текста, а оптические головоломки, пробуждающие воображение. Особенно ярко этот эффект раскрывается в дуэте с Сарой Л. Томсон: её лаконичные поэтичные строки задают направление, а иллюзии художника разворачивают их в целую вселенную образов.

Главные работы этого тандема — «Imagine a Day» и «Imagine a Night». В них каждая иллюстрация — визуальная метафора и одновременно самостоятельная загадка: читатель сам находит момент превращения, «собирает» чудо из деталей. Книжный разворот стал для Гонсалвеса идеальной сценой.

Метаморфозу он «растянул» на две страницы — начало слева, финал справа, а стык превращается в границу миров. Например, к строке «Представь место, где город поднимается в небо» художник даёт разворот: слева — городская застройка, справа — те же формы, ставшие облаками; на стыке страниц крыши плавно переходят в перистые края.

В другом развороте ритм стволов леса на левой странице подхватывают колонны дворца на правой: переход спрятан в тени у сгиба — иллюзия настолько убедительна, что хочется коснуться линии превращения. Точность перспективы и плавные метаморфозы Гонсалвеса идеально дополняют минималистичные тексты.

Томсон слово намекает, изображение раскрывает, а читатель вовлекается в игру. Такие иллюстрации не просто показывают, а учат видеть необычное в привычном — и становятся поводом для семейного разговора, где каждый дополняет картинку своей историей. К сожалению, эти книги — редкость на российском рынке.

Они не издавались на русском, а коллекционные экземпляры можно найти лишь на площадках частных продаж. Но ради такой встречи с чудом их стоит поискать в интернете.Печально, что художник уже покинул этот мир. О нем мало пишут. Известно, что Роб был женат, последние годы черпал вдохновение в одиночестве и тишине.

Гонсалвес много болел. Он ушел из жизни, словно герой своих картин - просто шагнул в зазеркалье. Но, его иллюзорный мир навсегда останется в памяти всех, кто хоть однажды имел удовольствие рассматривать его оптические картины.

Источник: https://kulturologia.ru/blogs/311026/70555/