Лютый shake и twerking (по-нашему)

Графоманам - по маненькой,
мне - пополней,
я гордой Страны лилипут,
палёною маменькой
всех ебеней
съел соли слоёной пуд.

Бесстрашнова вялова (чалова)
воина путь
рублёвой котлетой заев,
пусть взгляда
грезовых полей лилипуть
врезается в лютую твердь.

Их пепельный сок
и кирпичный распыл
себя запрещают избыть,
ты первым из правил
своих исключил
права без измены любить.

И ты
у далёкой, у тихой гряды
всех веры бегущих не в рай,
не ясным
становишься в смысл череды
кто первым сочтёт этот грай.

Всех осень обяжет печали
воздеть,
осыпит тумана голов,
чтоб в очередь встать,
как из стати зардеть,
за ясным и в меру теплом.

От беса бессилия наше число
считается цифрою семь
в количестве слов
ветра
большее чем
здесь яда и ртути сулем.

Но мне, старику,
она - больше клюка,
которой плечо оперев,
косую походку исправит слегка
(за шиворот пальцем старухи крюка),
допеть и дойти, не сопрев.

Как краем земли,
твоих губ уголка
не вкус отторочит, но век,
и даностью гривы, как
шейка-кинга
стремают (в)сей юности тверк.