Торговые ряды

Кажущие нам мелочи совсем не мелочи.
Поэтому тут нет слов о предательстве или...
Грехи, грешки бытовые


Дорога в никуда, а может — на восток,
Дорога без начала, без конца.
И справа ряд торговцев, и слева ряд,
Не обойти, не скрыться, не уйти назад.

Туман под ногами, и небо как дым,
И каждый прилавок как зеркало былого.
А за прилавком не демон, не судья,
А тот, кого ты в жизни повстречал когда-то.

Не золото, не зёрна, не шелка
Здесь чувства продают, а не товар.
Чужая боль, чужая радость — навсегда,
То, что ты заслужил, то, что оставил, твой дар.
Купил ли ты обиду или свет
Забрать придётся всё. Назад дороги нет.

Вот первый продавец: старуха на крыльце,
Которой ты не подал, когда она просила.
Она не злится, не кричит в лицо тебе,
Лишь тихо кладёт боль на доску и сказала:
«Возьми. Она теперь твоя».
И ты берёшь, и давит грудь, и горло сводит.
Ты не хотел. Но выбора здесь нет.
Дорога ждёт. И впереди весь свет.

Не золото, не зёрна, не шелка
Здесь чувства продают, а не товар.
Чужая боль, чужая радость — навсегда,
То, что ты заслужил, то, что оставил, твой дар.
Купил ли ты обиду или свет
Забрать придётся всё. Назад дороги нет.

А вот второй — мужик в потёртой одежде,
Ты встал когда-то, уступил в трамвае.
Он улыбнулся и забыл, а ты забыл скорей,
Но оказалось, не забылось — вот оно, живое.
Его улыбка лежит на доске, как тёплый апельсин.
«Возьми, кивает он, — она твоя».
И ты берёшь, и свет внутри зажёгся,
И стал легче шаг, и туман чуть разошёлся.

Не золото, не зёрна, не шелка
Здесь чувства продают, а не товар.
Чужая боль, чужая радость — навсегда,
То, что ты заслужил, то, что оставил, твой дар.
Купил ли ты обиду или свет
Забрать придётся всё. Назад дороги нет.

Дитя у прилавка, ты толкнул его когда-то,
Спешил, не оглянулся, не сказал «прости».
Оно не плачет, только смотрит виновато
И протягивает кубик: «На, возьми.
Она тяжёлая, — шепчет ребёнок, — как камень».
И правда — камень. И давит внутрь, как камень.
Идти всё тяжелей. Но впереди ещё ряды,
Прилавки тянутся, как шрамы вдоль дороги.

А вот девчонка. Ты сказал ей доброе слово,
Просто так, в толпе, мельком, почти невпопад.
Она запомнила. И вот — её благодарность
Лежит на прилавке, как маленькая птица.
Она трепещет в ладони, живая и тёплая,
И боль немного отступает, хоть ненадолго.
Ведь впереди ещё ряды. Ещё не всё отдано.

Не золото, не зёрна, не шелка
Здесь чувства продают, а не товар.
Чужая боль, чужая радость — навсегда,
То, что ты заслужил, то, что оставил, твой дар.
Купил ли ты обиду или свет
Забрать придётся всё. Назад дороги нет.

Идёшь и считаешь, кому и что ты дал,
Кому-то — обиду, кому-то — тепло.
Кому-то — равнодушие, как ржавый гвоздь,
Кому-то — заботу, как речной туман.
Прилавки тянутся, и конца не видать,
И каждый продавец твоя же тень.
Не судят. Не карают. Просто отдают.
А ты берёшь. И чувствуешь. И знаешь теперь зачем.

Последний прилавок. И последний продавец
Тот, кого ты не помнишь вовсе. Незнакомец.
Мимо которого ты прошёл при жизни,
Не кивнув, не взглянув, не дойдя до лица.
А он на прилавок кладёт Пустоту.
«Это моё равнодушие. Оно ничьё.
Но теперь — твоё».

И когда берёшь — всё звенит внутри:
И боль, и свет, и камень, и птица,
И пустота последняя, как звенящая тишина.
И дорога впереди, наконец, бела.
Нет прилавков. Нет торговцев.
Есть только ты, и всё, что ты оставил.
И всё, что тебе оставили.