Руки хулиганские в брюки итальянские,
Где холодный, чёрный пистолет,
Беломор и семечки для капризной Фенички
И ещё один большой привет.
Беломор и семечки для капризной Фенички
И ещё один большой привет.
Взгляд сияет радужный, как брильянты бабушки,
Козырёк нахмурил постовой,
А бабушка Наталия уважала Сталина,
Но её сгноили за разбой…
А бабушка Наталия уважала Сталина,
Но ее сгноили за разбой…
А моих родителей вешали блюстители
На кедровых, тёсанных крестах…
Память неистленная, дай благословение
Отомстить за бабку и Христа.
Отомстить за бабку и Христа.
Руки хулиганские в брюки итальянские,
Где холодный чёрный пистолет,
Финский нож и семечки, но семечки для Фенички,
А ментам колымский мой привет.
Финский нож и семечки, но семечки для Фенички,
А ментам колымский мой привет).
Мент с радостью нахальною мял пальцы музыкальные,
Но твёрд я, как московский прокурор,
Взяв вечер в соучастники, хотя тот не причастен был,
Исполнил свой пацанский приговор.
Взяв вечер в соучастники, хотя тот не причастен был,
Исполнил свой пацанский приговор).
Звёзды только видели да ангелы хранители,
Оказалось, два их тут, как тут…
И серые блюстители с видом победителей,
Мне ломали руки пять минут.
И серые блюстители с видом победителей,
Мне ломали руки пять минут.
Ну и что, что вышка мне сделал я с излишком.
в душу плюнет чёрный пистолет,
А у милой Фенички сын родится Сенечка,
Он пришлёт колымский мой привет.
А у милой Фенички сын родится Сенечка,
Он пришлёт колымский мой привет.