Евгений Онегин - 2. Опыт поэтической парафразы ( 1 ) Новая Редакция

ГЛАВА ПЕРВАЯ
1
«Вот дядя — чёртово отродье!
И всё-таки разврат сгубил,
во пьянку вляпавши колодье,
здоровья пыл, вконец, добил!
Но сильно как, в нём,, святотатство,
«срубить» чтоб, под шумок, богатство,
а на делёж – халявы рой,
головняком мне — в геморрой,
ведь стать сиделкой должен буду
( Поскольку родичей Закон! ),
а я, как лох, ну..., дурагон,
но «косяка» их — не забуду...
И если «крякнет», в кутерьме,
оставлю всех козлов, в дерьме!»
2
Так зло металось в теле Беса,
кто мчался — словно бы летел,
всю стать корёжа «Мерседеса»,
предвидя полный «беспредел» —
родни своей ( К усладам Клана! ) —
украсть способной ( Без обмана! ).
Но кто он... да и в чём сюжет?
И вот — готов для всех ответ,
начав с него же, кто Евгений
Онегин..., подтверждая Стать,
чтоб знать его и уважать,
ведь он — богат..., хотя — не гений,
зато с Невы брегов, судьбой,
к тому же — парень холостой!
3
Отец его — слыл «бизнесменом»,
кредиты взяв — не отдавал...,
и всё кутил..., подчас, коленом,
соперников с вершин свергал,
но испарилась, вдруг, удача,
то — дебет-кредита отдача,
а тут – Дефолт... да смена жён
и... — обанкротился пижон!
Но Женя не был без призора
и хоровод учителей —
в спецшколе защищал детей,
от неученья, как позора,
а «бизнес» папы, как дельца,
служил опорой, для юнца.
4
Нежданно юность подступила,
нарушив бытовой расклад,
и некая прозрела сила,
сменив на жизнь, мгновенно, взгляд,
где мысли, словно колом встали,
через гормоны, что «достали»,
но кое-что знавать хотел,
and he knew English, very well!
Да и по моде — щёголь явный —
в манерах... — по любви делам
( Разит где, фоном, лоск-бедлам! ),
а он, тут, словно козырь главный,
на лоне лет своих младых,
и кучи денег, столь благих!
5
Мы все умели школу мучить,
лишь посещением своим,
оценки нужные канючить,
хотя... — учителей почтим!
И, здесь, Евгений отличался,
ведь, с пылом юности, старался
слыть сведущим во всех вещах
и, столь нередко, он — в речах
мог, как бы уловить проблему,
пространно углубив вопрос,
кто до него, пусть, не дорос,
успешно «разрулить» дилемму...,
где девичий, при этом, взор -
суть восхищения узор...
6
Но пыль присуща и для знаний,
Латынь где, вовсе — не урок,
а посему — предел мечтаний,
хоть что-то ведать, дабы впрок,
употребив ( От Ювенала! )
эпиграф ( то — уже немало... ) —
блеснуть — в кругу друзей — с лихвой
( Как будто умной головой! ),
впав в пересуды о Сократе
( с Сенекой путая, порой... ),
но упуская разнобой,
о нём вещать, как о собрате,
предвосхищая свой успех,
что нужен, часто, меж потех!
7
И вот, по ходу пубертата,
словесный шик, познав тупик
( В апломбе доводя до мата! ),
поверг на дно, сменивши лик...
И пусть средь лоска он и «в теме»,
но собеседовал лишь с теми,
с кем, подвязавшись в разговор,
выигрывал ненужный спор,
ведя его в неспешных фразах...-
о том..., о сём..., смакуя слог...,
но где незнаний цвёл порог,
средь жжения души, в проказах,
ведь он — всё в облаках витал...,
а папа — «бабки зашибал»!
8
Сыта, по горло, зрелость Жени —
от праздности и суеты...,
и от полемик, что, как тени,
спустившись словно с высоты,
на возраст надавили силой
( Всевозбуждающе — не хилой! ),
преобразуя зов — в напасть,
над телом — полная где, власть,
их неги — страстная утроба,
воздействием, узревши цель,
а ты, во чувствах, как кобель,
к желаниям своим ( До гроба! ),
дорос умом, знать, до утех —
и ждёт тебя в любви успех!
10 ( 9 — пропуск, как у Пушкина )
К годам своим он научился
скрывать цинизм, прозревший столь,
а в лицемерие, аж вжился,
где, замечать чужую боль,
не норма, явно, поведений
( А здесь «цвели» тиски воззрений!!! ),
вот и Бомонд — по мере сил,
через небрежность, но давил... —
привычками своими, скотства,
где чувства, словно баловство,
а брак — семейное родство,
для разведения уродства —
разврату тела — в благодать...,
где бездуховность — ровно Стать!
11
Удачным слыть перед Бомондом —
да не сносить кому вериг! —
Ведь, Джеймсом надо быть, здесь, Бондом,
чтоб выживать, среди интриг!
А коли так, то — карты в руки —
младым сердцам удел науки —
друг друга страстью ублажать,
а расставаясь, вновь, скучать... —
И взгляд ловить, и сердца звуку
довериться... — ревнуя вслед —
и безразличия обет —
скрывать за маской ( Спрятав муку! )...
Но ждать — в надежде — при Луне —
интим-аллюр, как в пошлом сне!..
12
Но Лирику сменяет Проза —
обратной стороной интриг,
где так красива, внешне, роза,
но, ведь, шипами, колет вмиг!
И речи нет о сантиментам,
а вкупе с ними, комплиментах,
когда чужая ( Но — жена! ) —
тобой — давно совращена...,
хотя, в душе, суть — потаскуха
( Коль муж — рогат, её... — Олень! —
Пусть, Бог — в Науках..., в жизни ж — пень! ),
страдая — льнуть, в притворстве духа,
к судьбе мужской..., а в оной — сон:
Сосед — рогатый..., но — не он!
15 ( 13,14 — пропуски, как у Пушкина )
Рассвет едва..., но спозаранку —
гремит звонок! — Не отключил?
«Ерша» сглотнув, вчера, лишь банку,
сам «отключившись»... — всё забыл!
А с тем, и о визитах, речи
и быть не может ( К чёрту, встречи! ),
когда, с утра, в мозгах — сквозняк,
то и похмелье — не пустяк!..
Да и очухаться — полдела,
ведь надо новый день начать... —
Но если сгинула вся Стать!.. —
И не твоё, как будто, тело...
И, через стон, прервав свой сон,
за завтраком, в раздумьях, он...
16
Уж вечереет..., шеф — у входа
машину подал..., дверь открыл...,
ведь ждёт, увы, толпа народа...
и мчится он до знатных вилл...,
заехав к Пьехам..., Пугачёвым...
и к Собчакам... — знакомым новым...
А с Галкиным..., да под шофе —
вкушать его — ни бэ, ни мэ...
И налегке, конечно, с Филей —
ругать Юдашкиных, опять...
И всё налоги понижать,
в пылу иллюзий... — ровно стилей...,
ну, а затем ( В зачёт прикол! ),
«сервировать» собою стол!
17
Отужинав... — по меркам Сана —
во здравие — бокал поднять,
Бомонд почтив, средь балагана,
и продолжать, во всю, гулять!
И кавалькадой иномарок
( теряясь в раритете марок )
гнать в Казино — представ гурьбой,
деньгами чтоб сорить, судьбой,
ловя удачу жизни( Статно! )...,
где лишь богатому — сюрприз,
а проигравшему — стриптиз —
за счёт конторы средств, понятно... —
азарта не хватить с лихвой... —
не пав в наживе — с головой!
18
О, Мир запретов! — Плод мечтаний,
всех поколений — Казино!
Ведь кто не зрит предела маний,
предпочитая, лишь Кино?!
А здесь — иллюзии — со страстью,
ведут желающих, как к счастью,
от прозы жизни кутерьмы —
в соблазны роскоши ( Не тьмы! ),
среди блуждающих случайных,
которых, вечно, будто рой...,
всё ищущих мечту — игрой,
страдая... от потерь реальных...,
где деньги, словно на лету,
ввергают разум в маету!
19
Но где — разбитые надежды,
что вас к инфарктам привели,
а траура, цвета одежды,
бросали сверху горсть земли?
Да и едва ли, ража дети,
вас вспомнят ( Вроде жили эти... ),
хотя и сами ( Чёрт возьми! )
халяву ждут, не став людьми...
Но лиц знакомых, что-то мало...,
а в новых — и уныний нет...
И вот ( как просится ) ответ:
Иным — бытьё — короче стало...
Но большинства — не помню я... —
поскольку — не мои друзья!
20
Проход открыт — через ворота —
ступают те, кто не звенит,
где «пачкой» смачной, бегемота,
секьюрити — за всем следит!
А там — вдали, за парапетом,
велюр пылает алым цветом,
и, в ряд, девиц глаза горят,
а ноги — от ушей торчат!
И в майках, с голыми пупками,
животики чьи, колобком
( Ну, как не вспомнить... — Был Обком?! ),
а юбки... — догадайтесь сами...,
где мода эта, набекрень,
на самом деле — а-ля хрень!
21
Евгений входит — в бликах света,
где столь интимный интерьер,
так ждущий игрока-Эстета,
через азарт, что, как барьер,
определяет — зол ты..., весел...
Крупье тасует.... Среди кресел —
знакомых лиц ажиотаж —
мечту берёт на абордаж! —
А он, в позывах из зевоты,
на нюх не вынося людей,
кто игроки, аж до костей
( «Как утомили идиоты!» ) —
по жизни этой ( Что имел! ),
вздохнув... — «до дома» захотел...
22
Звучат аккорды — в ритме джаза...
и млеет публики типаж —
в парах усталости Экстаза,
от сплина, что вершит кураж,
вино — рекой где, да и водка,
а в них, как искупалась тётка,
да и хорош её партнёр —
банкир ли ( То ли — сутенёр! )...
Но с бдительностью трезвой, взгляда,
секьюрити в фойе стоит
и публику, в душе, бранит
( Ведь праздник — не его услада!!! ),
а вот Онегин, выйдя прочь,
в машине шефа мчится в ночь...
23
Смогу ли я ( О, Мой Читатель! )... —
изобразить жилища вид?
Но ты — гламурный обитатель,
да не скатись же, до обид!
Ведь изыски иных прельщений
и иностранных обобщений —
давно — в Рублёвки Теремах,
и как бы — на своих местах...,
Совку ли — в тему, как уделом,
коль «канул в Лету» старый быт,
а с ним — Союз и дефицит,
родив буржуев с «беспределом»,
где их Герой, как жизни цвет —
философ — в восемнадцать лет!
24
Бассейн..., джакузи — для экстаза,
хрусталь, фарфор, янтарь — в слезе...,
а из златого унитаза —
Кармен звучит... — а-ля Бизе!..
И псарне — Дом! Не то, что слугам,
кому — хрущёбы — «по заслугам»...
А за террасой — вертолёт
( Чтоб без забот! )... Ковры — не в счёт,
среди зеркал — в оправах томных,
да под вечерний туалет,
а к марафету — мягкий свет,
для наслаждений, столь нескромных...
Но... — Дабы смерти не найти —
иного нет, у нас, пути!
25
Евгений — в прелестях вальяжных —
примером — многим мог служить,
ведь за день, без причин, столь важных,
стремился пять одежд сменить!
А щепетильностью манеры
владел чудесно, но без меры,
с тем — «за глаза» имел клише,
как Фигаро от Бомарше... —
И в шарме, к рандеву иному,
пред зеркалом — по три часа —
он, как влюблённая краса,
кривлянье обратив в истому,
в белье — дефектов не найдя —
на встречу шёл..., чуть погодя...
26
Но модным быть, то — плыть по Моде...
и от других не отставать,
но в данности его ( К породе! ) —
кому угодно — фору дать!
И, здесь, стонали аж, кокетки,
на нём, все, видя этикетки,
под вопли хайпа ( Как-никак! ),
где котелок ли..., френч..., да фрак...
являли стили направлений,
определяя путь судьбы,
в сетях которой, все — рабы,
ведь спрос трещит от предложений!
А три примера — лишь предлог,
для тех, кто жить как он, не мог...
27
Но темой будет — для разгрузки
( К субботнему упадку сил! ),
вновь Ресторан, Кабак — по-русски,
на этот раз, увы, «Ахилл»...,
что, среди чар рекламы, кличет,
а пальцем — в дебри нравов тычет
( Где, возле входа, ждёт Эстет —
Метрдотеля силуэт! ),
что будто бы — Мираж в пустыне,
Фактурой давит тишину,
а вы, войдя — уже в плену,
ведь свет и мрак здесь правят, ныне...
и контингент, нашедший кров,
расслабиться, вполне, готов!
28
Вот «Мерс» — у входа... и Евгений,
как завсегдатай Кабака,
минуя разом ряд ступеней,
ступает с видом знатока,
в кутёж привычный, в полумраке
( Где нет, пока, сюжета к драке! ),
а в атмосфере, столь крутой,
жизнь наслаждается собой...
и, в такт — не в такт, танцуют пары...,
но ревность, зачастую, мстит
( «За вид соседки, кто грустит...» ),
жестоко портя строй гитары,
где женский визг: «... да ты — кобель!»,
под русский мат, находит цель!
29
В презрении — вполне возможно
( учтя свой, к жизни, личный счёт... ),
официант ( Кому несложно! ),
клиенту — в блюдо, но плюёт...,
и здесь ли тайна — что главнее,
ведь мысль, одна из двух, важнее,
и в истине — видна вина,
и в человеке — Сатана,
свою находит половину...
Да и мораль имеет лик,
ведь чуть «завис»... и глядь... — старик!
Знать, Дьявол создан, чтоб трясину —
альтернативой предлагать,
а развлекая... — разлагать!
30
Как часто — глупости большие —
мы совершаем, невзначай...
Идеи ли крушат нас, злые,
что гонят дух — в разврата Рай?
Или Генетика предвзята,
где балагана связь, собрата,
родство находит с суетой,
в душе где праздник, маетой?
А в памяти, затем, всплывают
и смех, и ноги, и тела...
Но стоит ли, нам, жизнь, дотла
( её ведь мигом называют... ),
сжигать в распутстве, как в огне,
чтоб вспоминать в кошмарном сне?
31
Ослабнет память... — Что, в итоге? —
в тоске воскликнув: «Во дела!»,
пусть жизнь, порой, была в тревоге,
но ведь неплохо протекла,
сквозь карнавалы стройных станов,
в скандальном вихре всех романов,
что сгинули, посредством лет,
а лиц, из многих, вовсе нет...
Но чувства ли унять, взаимно,
что, в старости, лишь баловство
( Да и какое — душ родство,
под связь, в натуре..., ну..., интимно? )...
Но я столь счастлив, не тая,
что помните ещё, меня!
32
Любить одну..., но, вмиг, другая,
в упрёках грёз, являет счёт:
«Ведь ты же — бабник!» Штука злая —
любовь ( Где плюрализм цветёт!!! )... —
А от него — до разгильдяйства
всего-то шаг ( Не до зазнайства!!! ),
что загоняет негу в страсть,
где, фазой крайней, вновь, напасть,
как фактор женский — бед адаптер,
среди явлений пошлых драм,
жизнь превращая ( Факт: В бедлам!!! )...
Но стоит ли менять характер,
когда позывы есть... и с кем?..
И, здесь, нелеп вопрос: «Зачем?»
33
Но ревность и меня пронзала,
вняв очерёдности, судьбой... —
Рога носить где, масть настала,
по жизни этой, непростой,
в пылу её любви мгновений,
где страсть царит, вослед мучений,
и за проступки — больно мстит,
вгоняя в рабство — рок вершит,
в проколах данной круговерти,
где, словно призрачны, права,
чужие коли — трын-трава,
а муж с женою, точно черти,
а посему: и спроса нет
с их идиотства долгих лет!
34
Как, Власти, страсти остужают!!!
Но в день вчерашний - не попасть...
Ведь от «Реформ» — мечты страдают,
а это, как ЧП ( Да всласть!!! ),
национального масштаба! —
Где жизнь — не жизнь, а просто — «жаба»!
И то — не ложная печаль,
что чувства гонит, как бы, вдаль...,
от серенад-то — под Луною
( Лапша где, на уши, игрой! )... —
И плоти рвутся, словно в бой,
под лучезарною звездою...
А страсти, ныне, как дурман...
Или молва моя — обман?
35
Но мы забыли о Герое,
влачащем, мерно, жизнь свою,
кто в Кабаке, вкусив второе,
давно в жилище, как в Раю...
И день ли, ночь ли ( Суть: Рутина! )... —
Ведь он блаженствует ( «Скотина!» —
Я словно слышу, между срок,
Читателя, к нему, упрёк... ),
кто ежедневные заботы,
с утра вершит ( Бишь, вечный труд! )
и оному — Онегин — блуд,
а вся среда их — обормоты,
буржуев отчих, тонкий слой,
примером где, и наш «герой»!
36
Роса в ночи рассвет являет,
но он проснётся, лишь ко дню,
и, распластавшись, «отдыхает»,
в кровати пышной... — в форме «ню»...
Да и затем: К чему, тут, спешка?
И всё равно — орёл ли, решка...,
ведь жизнь — достойная, судьбой,
во младости, но не «Отстой»!
А лучших лет своих, он, грешный,
не тратил, вовсе, на пустяк,
где труд тяжёлый, что «косяк»,
или, по факту, Ад кромешный!
И кругом равных окрылён,
удачлив, счастлив и влюблён!
37
Но, постепенно, скуки семя,
всё зрея, предъявляло счёт,
через пресыщенность, как бремя,
где повседневность — не влечёт...
И жён чужих, любвеобильность,
несла лишь нервную стабильность...,
а с ними — и галдёж мужей,
в рогах могучих, их ветвей!
И все приелись, вдруг, привычки,
где скачки Рима ( За масштаб! )
и дач шашлык — из бань да баб,
где — не мытьё, а... — Тут, кавычки...
Но быть Героем ты рождён! —
И Ницше отвергает он...
38
Едва ли трудно, здесь, причину
найти ( да с пальцем, у виска... ),
в душе что вызвала, кручину,
а то — обычная тоска...,
как кровь родная отстранённых,
что столь никчёмна, для резонных,
когда субъект, вне всех забот,
несчастен... Знать, он — Идиот!
Или порядочный ублюдок,
по жизни нашей ( Факт: Урод! )...,
кто бродит, словно сумасброд,
как Дон Кихот, презрев рассудок,
ища всё счастья на Земле,
с досадою души, во зле!
42 ( 39,40,41 — пропуски, как у Пушкина )
Причиной, мрачных настроений,
стал фактор женский, как бедлам,
в их лицемерстве поведений,
где ложь — чужим..., своим речам,
через мухлёж словес, что вроде,
и те — раздумья, в склочном роде,
но по природе, как игра...,
вот и мазут, для них, икра,
поскольку чёрный..., утверждая,
что шоколад он ( Здесь, упрёк! )...,
где мужиков — вины порок,
по жизни..., роль их где, столь злая,
а ты — внимай, со всей душой,
паскудству баб..., но глазки строй!
43
А что же Девы молодые,
в томлениях от лет своих...,
под блеск очей ( Что столь живые! ),
однако, нет раздумий в них... —
И Девы, оттого, пустые...,
ведь речи их, как заводные,
и к полу став безмерно злым,
и весь Бомонд назвав тупым,
вняв одиночеству, Евгений,
от скуки — рифмы стал слагать
( Но, факт: Не смог!!! )... и на кровать,
чтоб подремать, в тиши забвений...
И пусть нескромно, здесь, изречь,
но — Мастер Я — стихом увлечь!
44
А коли творчество «не катит»,
а скука донимает плоть,
то и упорства, вроде, хватит,
пойти во двор — дрова колоть,
по стилю: В ритме Челентано
( Как дровосек — а-ля сопрано! ),
махать чтоб топором, с лихвой,
но вот душе — «пролёт», судьбой,
ведь, здесь, Онегин, был не в теме,
не преуспев... и, вновь, читать,
опять упавший на кровать...,
чтоб неги не встречать в дилемме,
а, с ней, лелеять жизнь, в мечтах,
ловя сюжеты, лишь во снах...
45
Бомонд — вдали, не привлекая
Евгения — своей гульбой,
где шум, рассудок наполняя
белибердой ( И столь пустой! )
остался, как от песни спетой,
средь скукоты — по жизни этой,
когда, как кошки на душе
скребут..., а я же, пусть, клише,
здесь выдал и, по сути, круто,
себя хваля, за просто так
( Хотя, в строфе, увы, мастак! ),
сноровкою блеснув, надуто,
вне плагиата и впопад,
верша сюжет на новый лад!
46
Несчастен тот, кто жизнь осмыслив,
без нянек вечных, сделав шаг,
а опыт — в дар себе зачислив
( минуя призрачность из благ... ),
её, вдруг, муку обнаружит,
едва язвительность закружит,
а истый лик, друзей иных,
узрит в поступках их, гнилых...
И в долгих думах, наш Евгений,
вкусивший суть химер-соплей
( ведь он блуждал, среди аллей... ),
дошёл до крайних заключений:
«Жить, легче тем, среди людей,
кто, в искренности злобы, злей!»
47
Как речь роскошна, оных, в прозе,
и красотой обрамлена...,
но изыски — в прекрасной позе —
препона лишь... или стена,
из слов, что будто паутина,
где целомудрия картина
располагает, не едва,
и распознать, здесь, чёрта с два,
природу истинных желаний,
в которых простота храбра,
но зло — условно для добра,
а значит: и очарований
не много столь, душе младой,
узревшей жизнь, такой пустой!
48
И в одиночестве гуляя...,
не тратя совершенно сил,
Онегин, вняв истомам Мая,
свои раздумья ворошил...,
но прочий шум, в его тревоги,
не проникал... «Как дни убоги!
А в оных — проза, просто муть,
что заполняет жизни суть!»,
и он — поступки и мотивы,
людей, воспринимать не мог,
едва терпя их диалог
да пылкие речитативы...,
ведь мерил всё на свой манер
( Хотя и сам-то — не пример! )...
49
Увы, ему — не до гармоний,
поскольку стал зажатым, весь,
и Гамлета ( Да без ироний! ):
«Быть, иль не быть?» — уместен, здесь,
вопрос... и задан им, по теме,
а с ним: «Что делать?», ведь в дилемме,
душа познала скорбь-надрыв,
и пусть абстрактен негатив,
да и судьба пусть не жестока...
«Но как? Зачем? А стоит жить?
Пить водку ли... Прогресс вершить... —
для смерти, равнозначно, рока!»,
и мыслей этих, пелена,
пред ним вставала, как волна!
50
Но сила властная владела,
а в край незримый сласть влекла,
где сердце ныло, словно тлело,
знать, Родина домой звала...
И он, под кров её знакомый,
стремился, думами ведомый,
в границы духа той Земли,
где народиться мы смогли,
среди Величия Стихии...
Но вновь встречают: брег..., печаль...,
колосс, как будто зрея вдаль...,
и темы, всех времён, России:
«Кто виноват?» ( То — тайна всем... ),
«Что делать?» ( Мнений нет, совсем! ).
51
Онегин — за границей, классно,
туристом — вечный кайф искал,
и с русской труппой ( Значит — гласно! ),
соря деньгами, всё играл... —
по Казино, но с чувством такта,
кутёж оставив ( В силу факта! ),
к отцу поехал, не спеша... —
Ведь там, уж мёртвая душа,
ждала его, в кругах вуали...,
а к ней, родня — кусок схватить
( Коль, в жизни, всякий хочет жить! ),
да пожирней, как поджидали,
кончину папы лицезря,
хоть и банкрота... — В масть, не зря!
52
Несчастья к нам приходят скопом
( и сами знаете, о том ),
а тут — от дяди факс: // ... ГАЛОПОМ!!! //
и, с отвратительным лицом,
забросив все свои заботы
( Где не до думок, вслед зевоты! ),
но чуя личный интерес,
он, напрямую, через лес,
помчался, Мерседес калеча,
родню треклятую браня,
его позвавшую, как пня —
сиделкой быть ( Под ранг ли встреча? ),
но не успел Евгений в срок... —
В гроб дядя канул, через рок!
53
Помимо родичей... — уродов
( От оных — просто спасу нет! ),
посланцами халяв народов,
как будто стал весь Белый Свет!
И лишь в могилу опустили,
голодных, как с цепи спустили,
чтоб пить, за счёт чужой да жрать
и, дав советы, рассуждать!
А всем наследникам ( Как рою! ),
враз обобрать — любой ценой!
Но, тут, им, парень непростой,
попался..., гаркнув: «Всех зарою!»,
Евгений — здесь остался жить,
чтоб жизнь — Хозяином вершить!
54
Провинция... — твой воздух чистый
повлёк Евгения, судьбой,
и в городишко неказистый,
где, недалече, лес густой,
что мысли продлевал, собою,
а для безделья, смурь — к отстою,
но душу согревал оплот,
его наследства, полный счёт...,
хотя, Евгений, жизни местной,
почти совсем не замечал,
и вновь скучал..., а с тем, ворчал...,
как будто жил он в клетке тесной...
Но, тлена здешнего итог,
оплачивал, насколько мог...
55
Провинция, как даль земная,
а для несведущих — мечта...,
влекущая к себе, святая,
жизнь заслоняя, что не та,
отныне... — по природе быта,
где боль забот, как колорита
романтики слепой, из грёз,
столь сумасбродных, но всерьёз,
в среде туристов-обормотов
восходит, словно эпатаж,
и свой возводит антураж,
в болтанке вечных идиотов,
которых город смог родить,
умишки дав им, лишь бродить...
56
И тут, Евгений ( столь «уставший» ),
вновь, начал гоголем ходить,
а может с печки русской спавший,
вмиг, вопросил: «Ну, как, здесь жить?»,
ведь глушь иному — кущи Рая,
а для него — тоска, без края... —
убожеством ( Читатель Мой! ) —
сам городишко небольшой,
с избытком сельских откровений
( и пусть они — во всей красе,
и пусть — к есенинской росе )...,
с обзором их, в грусть заключений,
где кряду кризис..., бишь, хандра,
одолевает..., аж с утра!
57
Коль о росе упоминаю,
то оная — сквозит, меж строк,
у «Лириков» ( Подобных знаю! ),
и, здесь, С.А. — всем даст урок...
Но ныне ли, в высоком роде,
где горы тают в небосводе,
а чары Дев, так манят нас,
когда Руси, Народа Глас,
звучит в разумности амбиций,
по поводу своих же прав,
которые он растеряв,
в душе страдает ( Всё ж — Патриций! )?
И тут ли до росы, строфой,
когда, и без неё, застой?!
58
Кому, «ласкающие трели»,
стишков твоих, нужны сейчас?
Ведь ( Зри, Поэт! ), все чувств метели,
как жертвы юности, подчас,
трещат — без стороны интимной!
И сам союз, в любви взаимной,
скорей — к разводу приведёт...
А это — жизнь... — не анекдот!
Но я увлёкся, «кинув» тему,
и пусть Главу вершить пора
( В которой — рифмы — не игра,
а к завистям, иных, в проблему! ),
и лишь закончу подраздел,
продолжу, махом, между дел!
59
Вновь, фразу, вспыхнувши кометой,
застлала ночи пелена... —
Но Муза, в мрачной сфере этой,
творить влечёт ( Причём, сполна! )...
И повинуясь бессловесно
( Когда в душе, двоим, так тесно! ),
я, вновь, слагать стихи готов,
средь верениц, из пришлых слов,
что стиль мой — в рифмы облекает,
где чуждых боле — вовсе нет...
и, Аурой ведомый, свет,
из верных строф, Главой блистает,
где Музы, столь капризный нрав,
я оправдать могу... и прав!
60
В итоге: Опус стихотворный —
Главою Первой обрамлён,
а тёзка мой — Поэт придворный,
за общий план, в нём, оценён,
средь плюрализма неких мнений,
а с ними — вплоть до обвинений
и оскорблений... — Мол, цинизм
и дуализм, и катаклизм...
Но критикам — оставлю ...измы... —
вскрывать чтоб, тёмной тайны, гриф,
ведь совершенство — только миф,
и тот, как блик стеклянной призмы...
А я — лишь с теми, кто, в пути,
готов со мною вдаль идти...