Смерть

Она вошла тихо, неслышно. Ничто не дрогнуло при её появлении, ничто не откликнулось, не взволновалось. Всё будто наоборот отвернулось, дабы не видеть того, что должно свершится здесь и сейчас.

Ступая по мягкому цветастому ковру, она подошла, скрытая тенью. Даже свет полной луны, любопытно заглядывающей в окно, не смел коснуться её. Вот тусклый луч оказался в непозволительной близости, но почти тут же съёжился и растворился. Она не шелохнулась. Она смотрела на кровать, где лежала маленькая девочка, которая уже давно ждала её прихода. Но она не спешила давать о себе знать, не спешила сказать, что уже здесь, что уже настал час, что пора...

Но девочка сама открыла глаза и прямо, без страха, взглянула на гостью.
- Ты здесь, - только и промолвила она, едва шевеля посиневшими губами. Она ничего не ответила, только кивнула. Молчание. Оно повисло между ними тяжёлым грузом. Луна всё же боязливо взглянула на неё. Тускло блеснул металл.

- Ты заберёшь меня? - и снова молчаливый кивок в ответ - Хорошо. Я так ждала тебя, так ждала...

Тихо звякнула подвеска на окне. Порыв ветра проник через форточку в комнату, шевельнув прядь тёмных волос, размётанных по синей подушке с кораблями. При каждом движении эти корабли будто плыли по огромному, необъятному океану, вперёд, к свободе, к мечте...
Но девочка не обратила внимание на эти маленькие чудеса, за которыми она следила раньше с таким трепетом. Тоненькой, дрожащей от холода ручонкой она откинула тяжёлое одеяло и спустила ноги на пол. Гостья не пошелохнулась.

- Я... Мне надо что-нибудь взять с собой? Хотя это, наверное, глупый вопрос... Там мне ничего не понадобится, да?

Она ещё раз кивнула и протянула девочке руку. Бледную руку. Девочка взялась за неё и встала, слегка пошатнувшись и приникнув к гостье как к матери.
Новый порыв ветра более настойчиво всколыхнул занавески. Подвеска зазвенела с новой силой. Несколько бумажек слетело с белого письменного стола. Девочка обернулась. Её большие серые глаза обвели комнату грустным взглядом.

- Мне будет вас не хватать, - сказала она - Правда-правда. И вы тоже не забывайте меня...
И ей показалось, что все эти игрушки, картинки, которым она дала имена, слегка шевельнулись, как бы говоря "Прощай". Девочка шагнула к стене, на которой был нарисован белоснежный единорог - её гордость, нарисованная мамой.

- А ты, Мерлин, приглядывай тут за всем. Я знаю, ты справишься.
Девочка отвернулась и уже не видела, как луна бросила своё взгляд и на единорога, в глазах которого будто что-то блеснуло.

- Теперь всё будет хорошо, - снова заговорила девочка, идя вместе с гостьей к двери - Мне больше не будет больно, ведь так? И больше никогда ничего болеть не будет, правда же?
А гостья всё кивала и кивала. А что она могла сказать маленькой девочке в такую минуту? Ободрить? Успокоить? Нет. Поэтому она и молчала, лишь древко глухо стучало об пол, оповещая дом, что им пора уйти. Уйти навсегда. Скрип половиц, тихий вздох и шелест крыльев вспугнули чуткую ночную тишину, столь восприимчивую ко всем звукам...

... Утро выдалось солнечным и ярким. Пели птицы, по улице проносилась весёлая детвора, сопровождаемая звонким лаем собак. Всё было как всегда - весело и безмятежно.