Прощаться не станем!

Прощаться не станем!

Они шли лесом долго, почти целый день. Шли втроём – Бугреев, Смолярский и Горлач. Июнь 1944-го был не такой уж сухой. Дожди, пролившиеся недавно, сделали растительность ещё гуще и выше. В бурный рост пошли травы, кусты и цветы. Запахи леса ощущались всё сильнее. Сосны, ели и лиственные деревья мерно покачивались на ветру. Недалеко катила свои воды Березина. Шагали по какой-то едва заметной тропе, через которую переплетались корни деревьев, а возле росли в изобилии вереск и папоротники.
Где-то издалека доносились звуки авиационных двигателей.
Горлач, шедший в середине троицы, рассматривал своих спутников, шагавших впереди и позади него.
Бугреев – степенный за сорок лет мужчина, по имени Иван, откуда-то со Смоленщины, был когда-то в окружении, а потом три года назад вступил в партизаны. В молодости он успел повевать в гражданскую, штурмовал Перекоп и на Северном Кавказе бился с телохранителями имама Гоцинского. Часто вспоминал семью, которая должна быть в эвакуации в Тамбове у дальних родственников.
Смолярский – неунывающий тридцатилетний человек, умеющий пить, курить, петь песни на четырёх языках: белорусском, польском, русском и идиш, играть на многих музыкальных инструментах, балагур. Он до войны выступал, с его слов, на летних концертных площадках, домах культуры и отдыха, в ресторанах и даже на пассажирских судах водного транспорта.
Иннокентий Смолярский на сцене! Звучит, однако! Говорил, что он из беспризорных вышел, но в Гомеле нашлась родня и не дала ему пропасть. Закончил культпросветучилище, до сих пор был холост, но весел, смел и находчив.
А он – Сашка Горлач – был всего лишь юнцом, которому недавно исполнилось восемнадцать. Осенью прошлого года, когда их начали сгонять для отправки на работы в Европу, он стреканул с подводы, предварительно развязав осторожно верёвки, затем накинув их на полицая-конвоира, а пока тот распутывался, успел исчезнуть в чаще леса. Вслед неслись выстрелы, однако он благополучно удрал. Потом вот оказался в партизанах. В кармане лежала «лимонка» и Горлач иногда поглаживал ребристую поверхность гранаты.
Всех троих послали на связь с бригадой «Штурмовая», которая оперировала этих местах. Их отряд потрепали каратели, стискивая кольцо, прижимая к топким берегам Березины. Партизанское командование приняло решение прорываться, но боеприпасов было мало. Было много раненых, не хватало лекарств и продуктов питания. Партизан Бугреев был старшим в группе и нёс в подкладке пиджака сообщение на куске ткани с печатью и подписями командования отряда.
На большаке зарокотали танковые моторы, зарычали двигатели грузовиков. Бугреев приподнялся: - Надо бы разведать!
Смолярский погасил папиросу, скинув с плеча автомат, сказал:
- Сбегану. Гляну, что и как.
Бугреев кивнул. Смолярский исчез среди папоротника и вереска. Горлач тревожно всматривался в лес, в ту сторону, где проходил большак. Минут через десять прибежал немого запыхавшийся Смолярский:
- Короче, от шоссе движется цепь немцев. С ними солдат с рацией и полицаи. Они проводниками, значит. Прямо через лес прут. Скоро тут будут. Слышите, прочёсывают?
Донеслись выстрелы из винтовок и автоматов.
- Расстреливают каждый куст. С ними сыскной пёс. Тогда вряд ли оторвёмся! На шоссе танковый отряд – три танка. Стволы пушек направлены в лес. Четыре грузовика – «опели». Там же.
- Что предлагаешь, Кеша?
- Давай в лес к реке. Запрячемся в болотце пока. А в лесу и у шоссе их целая рота, человек около сотни точно.
- Тогда уходим!
Они прыгали с кочки на кочку. Вода была почти по колено. Погоня, судя по звукам выстрелов и лаю собаки отставала, но цепь продолжала идти за ними.
- Если пса не кончить, так и будут переть за нами! Я останусь и подстрелю гавчуна. Догавкается он у меня! - сквозь зубы бормотал Смолярский.
Бугреев переводил дух, остановился: - Погоди, сейчас дойдём до ручейка и по нему будем бежать. А там в заводи лодки припрятана.
- Ты, Бугрей, запасливый! Откуда лодка?
- Царь Берендей одолжил! А если серьёзно, её в прошлом году притопили, припрятали там…
Он не договорил. В небе послышался гул моторов. Горлач взглянул вверх. В небе не летел, а будто плыл двухфезюляжный немецкий самолёт-корректировщик «фокке-вульф-190». Горлач его узнал по очертаниям - «рама»!
- И летун тут, как тут! Выслеживает нас, как ворон!
- Кабы не срисовала нас эта «рама»!
- Да уж давно, видимо, срисовала. Погоня-то не зря тут пошла за нами.
Самолёт сделав круг, стал несколько снижаться. Все трое укрылись за деревьями. От «рамы» отделился предмет и полетел вниз.
- Ложись! Бомбу бросил! - крикнул Горлач, припадая ближе к стволу ивы. Предмет шмякнулся на топкий грунт от них метрах в двадцати. Взрыва не последовало. Из укрытия было видно, что это была авиабомба, хвостовик виднелся над водой и грунтом, погружаясь все ниже.




Горлач тихо произнёс: - Дура железная!
И тут рвануло. Фонтан земли, воды, огня и веток взлетел вверх и в стороны. Бугреев, ойкнув, сполз в воду болотца.
- Вань, ты чего? – к Бугрееву подскочил Смолярский. Бугреев хрипел и закатив глаза, лежал без движения. В боку была глубокая рана. Лилась кровь.
- Всё, Ваня, кончился! – сорвав с себя кепку, сказал Смолярский.
Самолёт сделав круг, улетел. Смолярский погрозил ему кулаком вслед:
- Далеко не улетишь! Всё равно сдохнешь!
Он обернулся к Горлачу: - Вот что, Саня! Хватаешь ноги в руки и драла отсюда! И не спорь!
Он нагнулся к телу Бугреева. Надорвав, подкладку пиджака, Смолярский вытащил оттуда кусок ткани.
- На! Спрячь так, чтобы не потерял и не намочил. На-ка тебе! – Смолярский вынул немецкий прорезиненный кисет из кармана, высыпал табак в жижу и положил в кисет ткань, вынутую из пиджака Бугреева. Протянул его Горлачу. – Теперь бежишь по ручейку к реке. Ищешь притопленную лодку. Если её там нет, то бежишь вдоль реки топким берегом. Я постараюсь их задержать. Надо пса завалить! И немчика с рацией тоже! Иначе не отстанут. Немцы и полицаи знают, где мы. Они видели и слышали взрыв бомбы. «Рама» нас выследила! Я спрячу Ваню, чтоб его не нашли. А мы на них плевали! Правда, ведь! Давай, беги!
Смолярский поднялся подмигнул ему и взял автоматы свой и Бугреева. – Возьми в кармане пистолет Бугреева. Я возьму его «сидор» с гранатами.
Горлач вытащил из кармана Бугреева «вальтер» и сунул за брючный ремень. Пистолет стал оттягивать штаны.
- Куда идти ты знаешь! Прощаться не станем!
Горлач, подхватив автомат, бросился по ручью к реке. Спустя минуты он услышал очереди из автоматов и взрывы двух гранат. В полусотне метров от него взорвался снаряд. Из танка ударили!
Горлач бежал и бежал к реке. Стрельба сзади не прекращалась. Ухнула граната, а потом всё стихло. Это настораживало и пугало. Как там Смолярский?
Он спустился к заводи, куда впадал ручей. И начал искать притопленную лодку. Нашёл её быстро, вытащив из неё камни. Лодка всплыла. Он её перевернул частично, чтобы слить воду. В просмолённой лодке было весло, был котелок, привязанные к скамейке бечёвкой. Воды почти уже не было, он сбросив автомат на дно лодки, двинулся, толкая плоскодонку из заводи к реке.
- Стой, кровопийца, стой! – Горлач обернулся на голос. На берегу стоял полицай. Очень похожий на того, от которого он удрал осенью. – Герр зольдат! Айн партизан хир!
Из кустов вышел немец с автоматом в мышином кителе и каске.



Горлач не долго думая, бросился в лодку, оттолкнувшись от дна заводи. Прогремел выстрел из винтовки. Горлач ужом перевернувшись в лодке, быстро достал гранату и пистолет. Немец стоя на берегу и направлял на лодку автомат, а полицай бросился за лодкой в воду, размахивая винтовкой словно дубиной. Горлач бросил гранату в их сторону. Прогремел взрыв. Поднялся большой фонтан воды. Потом немца он уже не увидел. Полицай, придерживая руку, продолжал входить в воду. Уже без винтовки.
Полицай хрипел, повторяя: - Стой! Стой! Кровопийца!
Выстрел из «вальтера» остановил полицая. Полицай погрузился воду и исчез. Лодку все относило и относило дальше от заводи.
На берег высыпала группа немцев. Горлач успел заметить семь человек. Собаки с ними не было. Среди них Горлач отметил про себя солдата с рацией, который что-то бормотал в микрофон. Офицер выстрелил в его сторону из пистолета. Пуля пробила задний борт плоскодонки. Горлач тут же упал на дно лодки. Дырка находилась почти на уровне его глаз, но вода пока не попадала в отверстие. Река была спокойной. Выстрелов больше не было. Дальше всё произошло быстро. Из зарослей осоки и камыша вышел Смолярский, весь в крови, без кепки, левая рука висела как плеть. Немцы заметили его, но он поднял вверх правую руку, на плече у него болтался «сидор» Бугреева. Очевидно, что немцы приняли его за сдающегося в плен. Он подошёл к ним близко. Двое направились с опаской к нему. Внезапно Смолярский сбросил на землю «сидор» и отскочил. Протарахтела очередь. Тут же блеснула вспышка и огромный взрыв взметнулся вверх. Спустя минуты, когда гул взрыва раскатом прокатился мимо, стала оседать пыль и развеиваться дым, на берегу Горлач никого не увидел. Берег был пуст, высокие травы колыхались на ветру. И лишь горел в одном месте сухой камыш.
Вечером того же дня Горлач, лёжа в лодке, в темноте приблизился вплотную к берегу. И вовремя. Мимо проплыл немецкий сторожевой катер. На корме и на носу были пулемёты. Прожектор обшаривал лучом света кое-где водную гладь и подозрительные места на берегу. Может быть, немцы искали его?
Переждав до утра на берегу, не смыкая глаз всю ночь, Горлач на рассвете вновь отправился в плавание лёжа. Комары не жалели его. Закусил черствеющим хлебом, что нашёл в кармане пиджака. Дырку от пули в борту лодки он заделал кусочком ветки. Неожиданно издали он услышал одиночные выстрелы и очереди. От этого Горлач ещё плотнее прижался ко дну лодки. Он очень опасался сторожевого катера и «рамы». В 5.33 утра он заприметил издали отблеск костра, деревянную пристань, возле неё стоял тот самый немецкий сторожевой катер, но с красным флажком на флагштоке. С катера его окликнули по – белорусски, он им ответил на белорусском и на русском языках. Он не знал, что это были за партизаны,из бригады «Штурмовая» или какие другие. Он правил к пристани, загребая воду веслом. Он был очень рад. К нему уже спускались партизаны...
А через несколько дней началась известная операция по освобождению Белоруссии – «Багратион».

Февраль, 2023 г.